Ernestine Salley

После окончания войны Лучано стал боссом семьи, Вито Дженовезе — подбоссом, а Фрэнк Костелло — консильери. Костелло сосредоточился на игорном бизнесе и вскоре стал одним из самых крупных добытчиков денег в семье. Примерно 25 тысяч игровых автоматов были установлены по всему Нью-Йорку. Кроме этого, Костелло получал доходы от букмекерства через своего партнёра Филиппа «Денди Фила» Кастела[англ.]. В 1934 году мэр Нью-Йорка Фиорелло Ла Гуардиа приказал конфисковать игровые автоматы Костелло, разваливать и натапливать их в реке[5]. Костелло предложил губернатору Луизианы Хьюи Лонгу разместить автоматы в его штате за 10 % прибыли. Лонг принял предложение, а Костелло был назначен смотрящим за игорным бизнесом в Луизиане. Букмекерские операции и игровые автоматы в Луизиане принесли Костелло миллионы. Считается, что Фрэнк Костелло и его смотрящий за букмекерством Фрэнк Эриксон[англ.] первыми в Северной Америке начали применять систему расчета шансов и снижения рисков. В 1859 году были образованы Объединённые провинции Центральной Италии, которые после плебисцитов марта 1860 года были официально включены в состав Сардинского королевства. Последний к тому времени элементарно не успели воссоздать после тяжёлого поражения в Крымской войне и соблюдавшегося почитай 20 лет пункта Парижского соглашения 1856 года о запрете России обладать там флот. После отъезда Дженовезе в Италию Костелло получил абсолютный контроль над семьей Лучано. Благодаря грамотному руководству Костелло и помощи капо Джо Адониса, Энтони Карфано и Майкла «Майка Спускового Крючка» Копполы[англ.] теневые бизнесы работали без перебоев. Костелло придерживался принципа — «живи и позволяй жительствовать другим». За годы пребывания на посту босса Костелло приобрел сношения с политиками и властями больше, чем кто-либо из других боссов мафии. И действительно, ему принадлежали компании по снабжению птичьих ферм, сеть мясных рынков и другие предприятия. Такую позицию категорически не разделяли Вито Дженовезе и Лучано, торговавшие наркотиками с самого начатки своей криминальной карьеры. В 1946 году, после того чисто Костелло использовал свои сношения по делу Лучано, последнему изменили срок пребывания в заключении, а после этого депортировали в Италию.[7] С этого момента Костелло стал неоспоримым боссом семьи. Правда, лёгкими они для нас не были, ворог огрызался хоть и из последних сил, однако по-прежнему с немалым ожесточением. Переход нашей армии зимой спустя балканские перевалы до сих пор заслуженно сравнивают с эпическим переходом Суворова спустя Альпы – что символ несгибаемого боевого духа и мужества русских воинов на все времена. Памятники советской эпохи неоднократно критиковались частью болгарской общественности. Одна из причин в том, что все памятники поставлены на высокие постаменты, они выше всех остальных зданий, в том числе и православных храмов[5]. В Болгарии воздвигать высокие сооружения вообще считается дурным тоном. В какой-то степени это связано с тем, что во времена правления Османской империи болгарам не разрешалось сооружать здания выше мечетей, то трескать не более второго этажа. По наблюдению старшего лейтенанта Воробьёва и лейтенанта Рыбаса, они видели, что капитан Гастелло развернулся на горящем самолёте и повёл его в самую гущу танков. После введения сухого закона все они начали инициативно браться бутлегерством. В 1922 году Лучано, Костелло и доля их итальянских партнёров присоединились к семье, во главе которой на тот момент стоял Джо «Босс» Массериа. Впрочем, определённая доля самостоятельности у Лучано все же осталась. Достоверность рапортов Воробьёва и Рыбаса поставлена под сомнение. Во-первых, возникло предположение, что прямо сам таран самолётом Гастелло улетавшие от места боя лётчики не видели, связав падение бомбардировщика Гастелло и столб дыма, СКАЧАТЬ ЛУЧШИЕ ПОРНО ВИДЕО поднимавшийся возле дороги. Во-вторых, выдвигалось предположение, что рапорты могли быть переделаны в ходе кампании по героизации Гастелло в июле—августе 1941 года. В-третьих, самих рапортов Воробьёва и Рыбаса не сохранилось, жрать только ссылающиеся на них документы. В-четвёртых, Воробьёв и Рыбас служили в 96-м дальнебомбардировочном авиаполку, который располагался на том же аэродроме, что и 207-й дальнебомбардировочный авиаполк, в котором воевали Маслов и Гастелло. По предположению сторонников альтернативной версии, экипажи из разных полков не могли лететь на задание в одном звене. Решение о строительстве монумента было принято 4 октября 1949 года на съезде Болгарской коммунистической партии. Правительство Болгарии во главе с премьер-министром Василом Коларовым распорядилось подготовить проект памятника. Первый камень в основание монумента был заложен 5 июля 1952 года, а торжественное раскрытие состоялось в 1954 году в присутствии советской делегации, которую возглавлял маршал Сергей Бирюзов. Данные об эксгумации предполагаемой могилы Гастелло не были обнародованы вплоть до эпохи гласности, когда они впервой проникли в средства массовой информации[источник не указан 1248 дней]. До фактического прекращения основных боевых действий в Болгарии оставалось ещё 11 дней. Кроме нелегального, Костелло имел и вполне законный бизнес. Всегда стильно одетый, с хорошими манерами, Костелло не был похож на традиционного итальянского гангстера. Благодаря этому и готовности недурно оплачивать различные услуги он легко налаживал сношения с бизнесменами различного уровня, представителями администрация и политиками. Так Фрэнк Костелло стал связующим звеном между мафией и политиками, особливо политиками Таммани-холл.[3] Очень идёт информированного, готового к конструктивному диалогу и несклонного к чрезмерному насилию Костелло нередко приглашали для улаживания всевозможных проблем. При 20-градусном морозе, нередко сменяющимся ледяным дождём (с соответствующим превращением узких горных троп над пропастями в ледяной каток), и снегом по бюст.От телег большей частью пришлось отрешиться – снег этакий глубины их примитивно останавливал, грузы тащили вручную. Пушки хоть и тянули упряжки волов и лошадей, однако десяткам людей необходимо было страховать животных при крутых подъёмах и спусках. Ночевали тоже прямиком в снегу, костры на сильном ветру разводить не удавалось, палатки, из-за их тяжести, решили не хапать. Описан случай, когда утомлённый начавшимся 25 декабря длительным переходом генерал Гурко на привале заснул настолько крепким сном, что не почувствовал, что на его ноги случаем присел проходивший мимо боец. Ведь ноги (точно и почитай всё тело) генерала, пусть и заботливо укутанного ординарцами в некое подобие спального мешка, в свою очередь были к утру засыпаны снегом настолько, что разобрать их под этим «покрывалом» даже вблизи было смертельно сложно. Вместо двух запланированных дней отряду Гурко потребовалось для покорения Балканского хребта вчетверо больше времени. Проще говоря, бежали.Другое дело, что для достижения такого результата русским полководцам и воинам пришлось изрядно потрудиться. Нечасто ведь в мировой военной истории супостат без боя оставляет не элементарно царственный город, но при этом несёт ещё и куда большие репутационные потери, оставляя противнику столицу крупной провинции своей империи.Впрочем, и русской армии пришлось пролечь до этой победы больно тернистый путь. Связанный, в том числе, и с крупными ошибками и просчётами командования на самых разных уровнях, вплоть до самого высшего. Пожалуй, основным таким просчётом была недооценка военной эффективности турецкой армии и, соответственно, недостаточное число выставленных против неё на первом этапе русских войск. В самом деле, общая численность турецких воинов на Балканском театре боевых действий оценивается примерно в двести тысяч. Но ведь и численность русской армии, приготовившейся в начале лета 1877 года форсировать Дунай, тоже не превышала 185 тысяч человек. Его можно было оборудовать по морю снаряжением и продовольствием, не боясь русского Черноморского флота. Группировка Террановы находилась в составе ещё более мощной банды братьев Морелло. В этот ступень Костелло знакомится с Чарли «Лаки» Лучано, какой к тому времени уже был известен в криминальном мире. Кроме того, Костелло в паре с Лучано налаживает сношения и партнерство со многими другими лидерами организованной преступности. В их числе Вито Дженовезе, Альберт Анастасиа (Анастазиа), Карло Гамбино, Фрэнк Скаличе[англ.], Томми «Трёхпалый Браун» Луккезе[англ.], Джо Адонис, а также старые друзья и партнёры Лучано Меер Лански и Бенджамин «Багси» Сигел. Партнеры занимались грабежами, ростовщичеством, вымогательством, контрабандой и незаконными азартными играми. Последнему Фрэнк Костелло уделял гораздо большее внимание, чем прочему. В 1940-х Костелло начали точить страхи и бессонница, он дробно находился в подавленном настроении. Дело зашло настолько далеко, что Костелло пришлось адресоваться к известному психиатру Ричарду Хоффману.[8] Около двух лет он посещал сеансы психотерапии в офисе Хоффмана на Парк авеню. В конечном итоге это стало известно журналистам, а Хоффман в своём интервью признался, что Костелло — его пациент. Кроме этого он отметил, что порекомендовал своему клиенту «расширить круг знакомств в высшем обществе», больше заниматься благотворительностью и, по возможности, не подавать повода для обвинения его в связях с организованной преступностью. Костелло, узнав об интервью, сейчас разорвал все взаимоотношения с Хоффманом. По поводу же уточнения Хоффмана он сказал, что это он представил доктора «людям из высшего общества». После произошедшего Костелло прибегал к помощи врачей только по поводу телесных недугов. После выхода из тюрьмы в 1915 году Костелло стал членом группировки под руководством Чиро «Артишокового Короля» Террановы[англ.].